Помня незабвенные слова преподобного Серафима: «Когда я умру,
приходите ко мне на гробик. Все, что у вас есть на душе, какие скорби ни
постигли бы вас – поведайте мне, как живому, – и я вас услышу, и я облегчу
вашу печаль…» – помня это, возлюбленные братья и сестры, и мы,
собравшиеся в этом святом храме, посвященном его имени, здесь, вокруг его
святого образа, как дети вокруг своего отца, готовы воссылать молитвы к
нему, готовы обращаться к нему со своими скорбями душевными, а ныне и с
телесными. А у кого из нас нет скорбей? Кто из нас не страдал и не страдает?
Кто бы он ни был, какое бы общественное положение ни занимал, у всякого,
это можно сказать наверное, есть свои скорби, свои страдания, своя нужда.
Обратимся к нему, возлюбленные братья и сестры, как дети к родному отцу
со своими скорбями, страданиями и нуждами… А прежде всего будем
просить его о даровании тех добродетелей, которыми он отличался сам: об
укреплении нашей слабой веры и надежды… Будем просить его о даровании
величайшей добродетели – любви. Ведь для приобретения этой добродетели
он трудился всю жизнь, работая над собою и непрестанно трудясь и молясь.
И вот припоминаются мне картины из его жизни. Представляется мне его
маленькая келья среди густого, дремучего леса. Глубокая осенняя темная
ночь. Жутко в лесу. Пронзительно завывает ветер. Раздается вой волков… Но
святого подвижника ничто не страшит. Он стоит перед образом, пред
которым едва мерцает свечка и едва теплится лампадка. И в то время, когда,
казалось бы, душа его должна была испытывать полное одиночество, полную
беспомощность, он не боится ничего: его не устрашает ни вой волков, ни
грозные явления природы… Иногда ему представлялось, что его келья
наполнялась дикими зверями, и слышался их вой. Иногда ему казалось, что в
его келью врывалась толпа людей – но он ничего не боялся. Однажды к нему
пришли разбойники, требуя от него денег, окровавили его, измучили, оставя
его едва живым, – и святой пустынник возвратился в свою пустыньку и
просил, чтобы не преследовали этих злодеев.
Еще чаще представляется мне другая картина. Вот старец, согбенный от
трудных подвигов, трудов и болезней, в белом подрясничке, с палкой в руке,
окружен множеством людей самых разнообразных состояний, возрастов и
положений, которые пришли поведать ему свои скорби, страдания. И вот
здесь с особенною силою проявлял старец свои христианские добродетели:
кротость, смирение, ведение тайн Божиих… Всех ободрял, утешал; скольких
людей избавил от злой тоски, скольких людей возвратил к новой жизни во
Христе Иисусе, которые сделались полезными в новой жизни и себе, и
другим. Мы твердо веруем, что духовная связь между живыми и умершими
не прекращается. Святой апостол Павел говорит: когда со смертью
прекратятся вера и надежда, то любовь и тогда не прекратится (1Кор.13:8). И
мы веруем, что эта любовь становится еще теснее и не прекращается. Она
выражается по отношению к (умершим) и святым со стороны живых
усердною молитвою, а со стороны умерших – духовною молитвенною
помощью, исцелениями. Вот почему, возлюбленные братья и сестры, будем
усердно, единым сердцем и едиными устами, молиться святому Божию
чудотворцу преподобному Серафиму и будем твердо верить, что он не
оставит, как не оставлял и при жизни, наши молитвы и теперь услышит их и
будет слышать их всегда.
Когда внимательно вчитываешься в жития святых угодников, как, например,
в житие преподобного Сергия, преподобного Серафима и других
пустынников, то невольно изумляешься Промыслу Божию о них; ведь эти
люди менее всего искали человеческой славы, той славы, что называется
популярностью, чтобы о них много говорили, чтобы хвалили, поклонялись
им, превозносили их в жизни, они бежали от этой человеческой славы, этого
человеческого почета: они более всего заботились об усовершенствовании
своего духа, о работе над собою, о приобретении себе, с помощью усердной
молитвы, талантов – добродетелей, – и для этой цели они удалялись в
пустыни. И… вот – дивное чудо!
Многие, искавшие славы, прогремели и исчезли… иногда даже с великим
стыдом, позором; многие, жаждавшие популярности, приобретши ее,
вспоминаются весьма печально, и даже люди, славившиеся своими
выдающимися трудами, открытиями, вспоминаются холодно и почти
безучастно, а между тем подвижники, не думавшие не только прославиться,
но и бежавшие в пустыни от мира и его славы, не только не забываются, но
вспоминаются и прославляются людьми с такою же любовью, с какою к ним
относились и при жизни. С такою же любовью они вспоминаются целыми
поколениями и веками, с какою они сами относились к людям. И этого мало:
огнем, которым горели при жизни их сердца, они продолжают согревать
целые тысячи душ и сердец.
Не правда ли, они подобны тем, на которых указывал Христос Спаситель. Он
говорил: «Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек
взял и посеял на поле своем, которое, хотя меньше всех семян, но когда
вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так – что
прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его» (Мф.13:31–32); и вот
– эти люди, они умалили себя во всем. И когда, с помощью молитвы и
благодати Божией, они изогрели искру в пламень живой веры, чистой
надежды и горячей любви, то на этот пламень стало стекаться множество
людей, и где бы они ни были, эти люди, в городах ли, в пустынях ли, какое
положение они не занимали бы, в них тысячи сердец находили всегда себе
отраду и утешение; и даже смерть не порывала этих отношений с
возлюбившими их, а, наоборот, эта любовь стала выражаться еще крепче: со
стороны живых людей – молитвою к ним, а со стороны праведников –
благодатными утешениями. Поистине, по слову Христа Спасителя, они
выросли в великое дерево, под сенью которого спасаются души
человеческие, подобно тому, как под сенью дерева укрываются птицы.
Возблагодарим же Господа, даровавшего нам святого молитвенника –
преподобного Серафима. Будем призывать его во всех скорбях, с надеждой
быть услышанными.
Митрополит Трифон (Туркестанов)
