Самые образованные и цивилизованные страны гибнут от накопления людей, потерявших нравственность

Статья
Труды протоиерея Михаила Хераскова (1836 — 1901) — замечательного священника, общественного деятеля, просветителя и педагога второй половины XIX века, - к сожалению, мало изучены и неоправданно забыты, хотя до революции его имя хорошо знали в нашей стране.

По его учебникам занимались воспитанники всех российских семинарий, его слова, поучения и речи, изданные в 1886 году во Владимире, читали далеко за пределами родной губернии, десятки его учеников прославились на всю страну своими добрыми делами.

Н. Малицкий, преподаватель Владимирской Духовной семинарии, автор трехтомного труда, посвященного 150-летию этого учебного заведения (отмечалось оно в 1900 году), написал об отце Михаиле: «Для оценки деятельности его еще не наступило время». Может быть, сегодня это время пришло?

Родился Михаил Иванович Херасков в селе Кучки Юрьевского уезда в семье священника. Учился в Духовном училище, потом во Владимирской Духовной семинарии и в Киевской Духовной академии, которую окончил со званием магистра богословия.

Отец Михаил Херасков посвятил себя педагогической и общественной работе, был ярким вдохновителем и организатором многих значительных начинаний на этом поприще. Почти 30 лет он преподавал во Владимире: в мужской гимназии, в женском епархиальном училище, в Духовной семинарии. В последней не только преподавал, но и в течение десяти лет (с 1878 по 1888 год) был ректором. Кроме того, отец Михаил имел множество общественных «нагрузок»: состоял в уездном училищном совете, в цензурном комитете при Владимирской духовной консистории, сотрудничал в качестве рецензента во «Владимирских епархиальных ведомостях», заведовал воскресной школой. Поручалась ему также столь ответственная работа, как рецензирование материалов на соискание премии имени митрополита Макария.

По свидетельству современников, он был одареннейшим проповедником, послушать его собирались толпы народа. Брошюры с изложением его проповедей ждали с нетерпением. Раскупались они быстро и потом долго ходили по рукам.

Это был энциклопедически образованный человек, он преподавал столь разные предметы, как словесность, французский язык, каноническое право, библейская история, археология, геометрия, физика и педагогика. К нему часто обращались за советом и помощью крупные ученые, например, известнейший знаток древнерусского зодчества В.В. Суслов, профессор Киевской академии А.А. Дмитриевский, специалист в области церковной археологии.

Как писал протоиерей А.В. Смирнов, бывший его ученик и последователь в области христианской педагогики, чем бы отец Михаил ни занимался, везде он «был на высоте, всюду вносил истинное понимание вещей, глубокий интерес к делу, только формальным исполнителем никогда не был». Он знал все славянские языки, знал латинский, греческий, французский, древнееврейский. Его учебники — «Руководство к последовательному чтению пятикнижия Моисеева» и «Обозрение книг Ветхого Завета» — Учебным комитетом при Священном Синоде были удостоены полной премии. Еще при жизни отца Михаила Хераскова первый переиздавался пять раз, второй — три. Вот рецензия комитета на «Руководство…»: «С полнотою обозрения соединяются сжатость, точность, легкость и ясность или простота, изложения. Сверх того, при обстоятельности и зрелости мысли, автор придает иногда интерес современной свежести и научности, соединяя их характером апологетическим, приспособительно к современным воззрениям и выводам естествоведения».

Свою педагогическую деятельность отец Михаил Херасков считал одной из главных, что видно, например, из его переписки с епископом Феофаном Затворником, с которым его связывала дружба, продолжавшаяся до последних дней жизни святителя.

Целью педагогики отец Михаил Херасков считал воспитание нравственного человека. В статье «Слово на дворянские выборы» (1876 г.) он писал: «Самые образованные и цивилизованные страны гибнут от накопления людей, потерявших нравственность. Безнравственный человек внесет вражду и ссору туда, где все до него было мирно и спокойно, столкнет самолюбие и встревожит страсти, чтобы ими воспользоваться для своих выгод, его напускная честь не воспрепятствует ему ни пресмыкаться, ни льстить, где это ему нужно, его рука не дрогнет протянуться к чужой собственности, где это не видно, его фарисейский язык наплетет цветистых и горячих речей о долге и службе, где это может быть эффектно и выгодно. Одним словом, этот человек — воплощенная фальшь и гниль и, как зараза, портит все, к чему прикасается. У него единственный идол — свое самолюбие и личное благоденствие».

Первостепенными нравственными качествами отец Михаил Херасков считал любовь к ближнему, правдивость, терпимость и терпеливость, уважение к старшим, в общем, те качества, которые заложены в христианских заповедях. Отец Михаил решительно расходился с мнением известных ученых- просветителей, таких, как Руссо, Песталоцци, Фребель и их последователи, которые считали, что заботой педагога должно быть целостное и стройное развитие в ученике того, чем наделила его природа. В противовес их утверждениям отец Михаил ни на минуту не сомневался, что «не все в природе человеческой подлежит раскрытию и уходу, много, напротив, надо в ней искоренять и подавлять».

«В человеческой природе, — считал он, — заложено много растлевающих и дурных начал, которые мешают людям идти к истине и добру. Следует их ослаблять и исторгать, и чем раньше, тем лучше, чтобы борьба с ними не оказалась опозданной и потому безуспешной». Если не делать этого, заключает он, то «вместо саморазвития может выйти саморастление». Отец Михаил Херасков не раз напоминал читателям и слушателям о «капитальной» ошибке западных мыслителей и о необходимости применения в некоторых случаях в воспитании строгих, «репрессивных» мер. «Если не исторгнуть злой корень, — скажет он в «Слове в день тезоименитства Императора Александра Александровича», — он всегда найдет возможность дать росток, проберется сквозь все преграды и на глазах блюстителей общественной нравственности пышно расцветет и принесет плод по роду своему».

Самые образованные и цивилизованные страны гибнут от накопления людей, потерявших
нравственность. Безнравственный человек внесет вражду и ссору туда, где все до него было мирно и спокойно, столкнет самолюбие и встревожит страсти, чтобы ими воспользоваться для своих выгод, его напускная честь не воспрепятствует ему ни пресмыкаться, ни льстить, где это ему нужно, его рука не дрогнет протянуться к чужой собственности, где это не видно, его фарисейский язык наплетет цветистых и горячих речей о долге и службе, где это может быть эффектно и выгодно.

Думать так ему позволял анализ событий не только давно минувших дней, но и тех, что происходили в XIX веке, то есть почти на его глазах. Это неоднократные покушения на Александра II и его убийство, нечаевщина (не лишним будет заметить, что родился Нечаев во Владимирской губернии в семье священника), появление на исторической арене нигилистов и народовольцев, а также буржуазии. Во всех этих, на первый взгляд, разных явлениях, вернее, в их творцах и вдохновителях, Херасков усматривал нечто общее, а именно — индивидуализм (оторванность от народа, родной культуры, вседозволенность, которые в результате развития личных, эгоис- тических желаний, поощряемых носителями новых подходов в воспитании, становились главными чертами). Пытаясь образумить публику, не понимающую столь очевидной истины, урезонить наиболее страстных поклонников новых теорий, Херасков рисует перспективу государств, где подобные подходы стали бы преобладающими. «Недалеко ушли бы общества за этими слепыми вождями, — предупреждает он, — гнилые и растленные поколения воспитались бы в школах у этих педагогов. Весь род человеческий давно бы пришлось снова либо смыть с лица земли волнами, либо истребить огнем Содома и Гоморры».

То, что отец Михаил Херасков был противником революций, не значит, что он был противником преобразований вообще. Он выступал против «застоя и окаменелости». Об этом можно судить, например, по оценке им личности М.М. Сперанского, которому он посвятил специальный очерк. Но, в отличие от революционеров, отец Михаил Херасков был сторонником реформ, проводимых постепенно и сверху, и, несомненно, с учетом родной культуры. Исход реформ, по его мнению, в немалой степени зависит от того, кто их возглавляет.

Чтобы результат был положительным, как он думал, возглавлять их обязательно должен человек высоконравственный, образованный, обладающий властью, хорошо знающий все слои общества, их сильные и слабые стороны, способный задействовать все рычаги управления, принимающий в преобразованиях самое живое участие. Эта его позиция хорошо просматривается в статье «Слово на дворянские выборы». «Великое дело разумный вождь или предводитель, — пишет он в ней. — Много развелось у нас людей, умеющих горячо и умно рассуждать обо всем и строить всевозможные планы, охотников повелевать и при этом во всем полагаться и опираться на подчиненные и низшие силы. Эту привычку меткая народная пословица зовет загребанием жара чужими руками, а еще проще, эта привычка известна у нас под именем барства… Эта слабость получила такую широкую национальную всеобщность, что давным-давно потеряла свой древний сословный характер. Барство обозначает практическую вялость, отсутствие служебной энергии и нежелание доходить до всего самолично, все досматривать своим глазом и работать своей головой и своими собственными руками. Недостатками этими и замедляется всякое движение вперед, всякий прогресс общественный, объясняется страшное количество злоупотреблений». Особую роль в преобразовании страны он придавал образованию, людям, работающим в образовательной системе.

В связи с появлением на исторической арене буржуазии отец Михаил Херасков писал о новой, более изощренной форме угнетения, истоки которой он находил в проявлении эгоизма, порожденного неправильным подходом к воспитанию, в поощрении педагогами у своих воспитанников так называемого свободного поведения. «Разве ныне не проповедуют законность всего, к чему стремят человека его природные инстинкты, — с горечью восклицает он в одном из выступлений, — все человеческие отношения не сводят к узкому и эгоистическому принципу личного блага, а все неустройства общественные и даже преступления не оправдывают борьбой индивидумов за личное существование? Прогресс общественный не в том состоит, что нам легче делается жить на свете, что у нас больше становится средств. Нет, при обычной нашей слабости душевной это может даже послужить нашей погибели, а в том, если мы идем вперед в деле нравственного самосовершенствования как себя, так и ближних своих».

Херасков кардинально расходился с представителями новых теорий и во взглядах на свободу. Наиболее рьяным поборникам полной свободы он не случайно задает вопрос, могут ли они назвать страну на Западе, в которой пропагандируется полная свобода, где бы на ночь не закрывали домов, где не было бы бедности и нищеты, невежества, суеверий, «где правосудие сидело бы праздно за отсутствием грабежей, убийств, злостных посягательств на правительство и власть?» Свобода в высшем понимании этого слова возможна только в высоконравственном обществе, где долг преобладает над низменными желаниями. Истинная свобода — «это свободная воля, ищущая добра и правды». Новоявленные же теоретики, доводящие свободу до абсолюта, совершенно забывали о нравственности, важнейшем элементе общественного жизнеустройства. А без нее свобода, особенно если она попадает в руки людей с развитыми эгоистическими наклонностями, выливается во вседозволенность и произвол. «Если определить свободу только как способ и возможность делать то, что хочется, — говорил отец Михаил на одной из встреч с семинаристами, — то можно назвать свободным и горького пьяницу, несущего последний грош в кабак, и богатого лентяя и неуча, и любодея, влекомого постыдной страстью, и злостного завистника… вонзающего оружие в противника». А ведь нередко именно в такую свободу выливалось поведение воспитанников, чьи педагоги являлись проводниками западных теорий.

Затронутые и взволнованные страсти нынешних эгоистических людей не знают себе пределов и границ. Они жгут, как огонь, умерщвляют, как яд

Отец Михаил Херасков показывает, к чему может привести индивидуализм. «Равнодушие, — пишет он в одной из статей, — убивает самых усердных. Недостаток внимания выводит из терпения самую бескорыстную честность. Утрата ожидаемых выгод заносит злобу и зависть в самые миролюбивые души». То есть он обвиняет всех, чьи дела не соответствуют нравственным нормам, в провоцировании недовольства, создании конфликтных ситуаций и, если эти явления становятся массовыми, революций. И опять-таки истоки этих общественных катаклизмов он видит в неправильном воспитании, вернее воспитателях нового типа, которые своими теориями открывают людям лазейку, оправдывающую их эгоистическое, безнравственное поведение.

Именно они являются распространителями того зла, от которого, как от ядовитого корня, вырастает бесчисленное множество гнусных отпрысков — таких, к примеру, как эгоизм и самолюбие. «Доколе не будет вырвано это зло в людях, дотоле будет и застой, и рабство, и нищета, и слезы, и стоны». Упорное насаждение новых воззрений давало отцу Михаилу Хераскову право заподозрить их носителей в злонамеренности. «Сколько было непризнанных просветителей народа, — говорил он, выступая в начале 1885 учебного года перед семинаристами, — скрытых и лукавых подходов, чтобы сеять на народной почве плевельные семена малоценного обучения».

Именно в воспитателях нового типа, которые нередко поддерживали западные теории не из убеждений, а лишь потому, что имели от этого личную выгоду, отец Михаил Херасков усматривал и корни антипатриотизма, особенно отмечаемого в высших, «образованных» кругах. «Глумясь над всем родным, горячо и нежно радеют они о всяких иноплеменных интересах, а свою родную страну готовы поделить на части и употребить их на удовлетворение каких-то исторических долгов, измышляемых разными притязателями и завистниками нашей русской силы и величия.

Если бы поклонение всяким иностранным авторитетам не простиралось до попрания здравого смысла и забвения вековечных истин нравственности, много всякой ученой изгари бесследно и безвредно исчезло бы в нашем воздухе и не туманило бы голов нашему юношеству».

К сожалению, многие современники, хотя и разделяли его точку зрения, но, не обладая его умом и прозорливостью, не усматривали в новых теориях и их носителях той опасности, какую видел он. Для же людей, «захваченных нов- шествами», протоиерей Михаил Херасков, естественно, был злейшим врагом, мешающим им в осуществлении эгоистических замыслов, которые незаметно для них самих становились их неотъемлемой частью, а потому они делали все возможное, чтобы убрать его и ему подобных со своего пути. И в конечном счете им это удается — в 1888 году, в расцвете творческих сил, отец Михаил вынужден оставить педагогическую деятельность и из Владимира переехать в «захолустный» тогда Суздаль, где у него не было возможности столь активно противостоять оппонентам.

В статье «Светская гуманность и христианская любовь», напечатанной в 1872 году, он так характеризует своих противников, проводников «новых» идей: «Затронутые и взволнованные страсти нынешних эгоистических людей не знают себе пределов и границ. Они жгут, как огонь, умерщвляют, как яд. Постыдные инстинкты мести и злобы приняли более утонченную и цивилизованную форму.

Устная клевета, печатный позор, рассчитанное презрение, зложелательная надменность в обращении и, если можно, наличие власти под видом законности, и есть тысячи подобных недостойных мер, которыми не побрезгует воспользоваться нынешний цивилизованный человек для поражения своего врага. Он возмутит ваше семейное благополучие, очернит ваше доброе имя, он испортит вашу службу, потрясет ваше нравственное существо, он сгубит вас медленным, но убийственным способом».

Чтобы спасти Отечество от нравственного разложения, остановить набирающий силу процесс, отец Михаил Херасков отдает все свои силы, талант и знания на противостояние надвигающемуся бедствию: создает такую систему воспитания, результатом которой стал бы человек добролюбивый и добродеятельный, не приемлющий зла и насилия, способный противостоять им своими делами и поступками.

Немаловажную роль в разработке этой системы сыграл «Курс общей педагогики» П.Д. Юркевича, профессора Московского университета, замечательного философа и педагога чьи положения Херасков разовьет и наполнит конкретным содержанием (учебник Юркевича вышел в Москве в 1869 году). В одной из своих программных статей — «О религии, как главном руководительном начале воспитания», — отец Михаил Херасков назвал его «глубоким педагогом».

То, что Херасков работал в самых авторитетных учебных заведениях губернии, в немалой степени способствовало реализации его замыслов.

В одной из своих статей (1872) он так характеризует существующее образование: «До сих пор учебная система воспитания направлена к скорейшему много-знанию, а не развитию и укреплению молодых умов. Так не добывается мудрость и истинная ученость».

В противовес западникам, делающим акцент на науку, он считал, что фундаментом для воспитания должна быть религия. О том, что отец Михаил Херасков неотступно следует этому своему убеждению, видно из заголовков его программных статей: «О религии, как главном руководительном начале воспитания», «Мудрость человеческая в противоборстве с мудростью божественной», «Светская гуманность и христианская любовь», «О значении христианской обрядности и о важности ревностного соблюдения уставов церкви». Отец Михаил Херасков писал: «Лучшим средством для воспитания понятий о добре и зле может быть религия и вера Христова… Только основанное на религии образование является истинно гуманистическим».

«Евангельские правила столь высоки, столь чисты и истинно гуманны в сравнении со светскими и житейскими правилами внешнего благополучия», «Не выдумать лучшей формы для выражения чувств, волнующих вашу душу, чем какие предлагает вам Церковь; не сочинить лучших правил для жизни, чем богомудрые уставы церковные: потому что над составлением их трудились люди, глубоко изучавшие человеческую природу, ее потребности нравственные, — люди, сами стоявшие на высокой ступени нравственного совершенства».

Опираясь на свой немалый опыт и знания, отец Михаил Херасков делает вывод: только с помощью религии можно остановить в человеке чрезмерное стремление к роскоши и сластолюбию, породившее «множество искусственных потребностей и крайнее несоответствие между потребностями и средствами жизни». Сравнивая верующего человека с неве- рующим (а последних становилось все больше) по их мировоззренческим установкам, он пишет: «Нынешний гуманный человек похож на фосфорную спичку, готовую при первом жестком прикосновении вспыхнуть, обжечь и надымить.

Благодушно перенесть обиду, смиренно сознаться в своей ошибке, когда ее указывают со стороны, для сохранения мира поступиться несколько собственными правами, — считается признаком слабости душевной, тупости или даже низости и неблагородства. Это ли высокая гуманность, которую заповедует Евангелие?»

Ставя религию во главу воспитания, отец Михаил Херасков ничуть не принижает роли науки, в чем совершенно необоснованно упрекали религиозных мыслителей материалисты- западники.

Исправь в себе прегрешение — и победишь всю силу вражью.

Но при всем этом он многократно и громогласно заявляет, что сама по себе наука нравственным человека не делает. Нравственные качества Херасков всегда ставит выше простой суммы знаний. «Основная и самая горькая ошибка, будто бы просвещение есть коренная мера против людской безнравственности… Добродетель и нравственность иногда стоят совершенно в обратном отношении к умственной развитости и знаниям». «Голая наука без руководства может быть обоюдоострым оружием, оказавшись в руках человека безнравственного, принести весьма гнилые и ядовитые плоды».

«Наука не принесет вам внутреннего покоя, не поведет вас к счастью, а скорее может сбить с толку и даже сгубить, если вы не вынесете внутреннего и сердечного светоча».

Не случайно отец Михаил с развитием интеллекта старался одновременно развивать в учениках их «сердечную» (т. е. духовную) сторону, что опять-таки, как он считал, без опоры на Бога сделать чрезвычайно трудно. «С помощью Бога можно достичь многого… Нельзя только не выразить сожаления насчет той легкомысленности и заносчивой тупости, с какой смотрят иногда на эти средства и, как нарочно, порой стараются обходить их».

Именно из-за отсутствия в душе Бога, по мнению Хераскова, из учебных заведений стали выходить «безликие существа», не имеющие стержня в мировоззрении: «куда ветер подует, туда и они устремляют свою философию». Завершая свои рассуждения   о   важности   религии   в   воспитании,   он   заключает:   вера «поддерживает и утешает, освобождает от легкомыслия, тоскливой беспредметной хандры, нравственной вялости, все истинно ученые мужи всегда были глубоко религиозными людьми».

Напротив, неверующими, считал он, как правило, бывают люди самонадеянные, презрительно относящиеся ко всему духовному, «кичащиеся своими познаниями при действительной незрелости и даже умственном убожестве». Особенно страшно, утверждает отец Михаил Херасков в статье «Мудрость человеческая в противоборстве с мудростью божественной», если сердца таких людей «засорены греховными пристрастиями и похотями».

Истоки антирелигиозных настроений и непонимание важности религии в воспитании отец Михаил Херасков усматривает прежде всего в неумении многих политических деятелей и ученых, от которых в немалой степени зависело обустройство страны, мыслить аналитически, видеть мир во всей его целостности, что опять-таки являлось результатом неправильного обучения детей и юношества в учебных заведениях, а также «безрелигиозном» воспитании в семье.

Одной из важных причин он считал также не соответствующее должному поведение некоторых представителей духовенства, особенно высшего, которые говорят одно, а делают другое, не всегда грамотно и умело отстаивают свои взгляды, Метод диалога часто использовался отцом Михаилом Херасковым. Многие из его бесед напечатаны в «Епархиальных ведомостях», а в 1886 году часть их вошла в его сборник «Слова, поучения и речи». Назову лишь некоторые: «Против табакокурения», «О карточной игре», «О приличии и вежливости», «О выборе жизненного пути» (беседа с семинаристами).

При анализе бесед обращает на себя внимание на то, что отец Михаил Херасков не торопится сделать выводы, уличить своих питомцев, показать им непристойность их поведения. Неназойливо, шаг за шагом, опираясь на широкий спектр объективных данных, отец Михаил Херасков подводит их к правильной оценке своего поступка. Какие же аргументы он приводит при этом, чем оперирует? Замечательно, что педагог не называет фамилий нарушителей, хотя, нет сомнения, он их знал, тем самым как бы предоставляя им возможность по- новому взглянуть на себя, взвесить и оценить все «за» и «против». Талант Хераскова-воспитателя проявляется и в том, что ему с помощью простых, понятных примеров удается переубедить детей, без лишнего назидания сделать своими единомышленниками. Замечательно и то, что беседа проводится в храме.

И еще на одно обстоятельство при анализе этой беседы хотелось бы обратить внимание: здесь достаточно ярко проявляется правило, которое в любом деле отец Михаил Херасков считал для себя главным — глубокое, всестороннее проникновение в суть проблемы, постижение ее прежде всего самим, а уже после этого донесение до других и разъяснение. Только рассматривая предмет или явление в их целостности, по мнению отца Михаила Хераскова, можно постичь истину. «Чем цельнее сила и чем менее раздроблена она по разносторонним направлениям, тем больше и богаче полезными результатами бывают проявления этой силы», — считает он.

Столь же логичны и убедительны были и другие его беседы, о чем можно судить не только знакомясь с ними непосредственно, но и по отзывам его современников. Вот что они писали и говорили, оценивая этот вид его деятельности: «Мастер живой беседы», «Прекрасный истолкователь переживаемых моментов», «Мастер живого слова» (А.В. Смирнов); «Самая хорошая проповедь та, которая сама складывается и выливается. Это у вас есть», — писал святитель Феофан Затворник.

Очень живо описал эту форму общения отца Михаила с детьми его воспитанник, впоследствии преподаватель женского епархиального училища А. Преображенский. Вот как он рассказывает об этом в своей статье, вышедшей в 1901 году, сразу после смерти отца Михаила: «Многие занятия проводились в виде бесед, к участию в которых наставник приглашал и самих воспитанниц, чтобы дать место мысли последних.

В беседах поднимались разные вопросы, путем рассмотрения которых уяснялись истины. Наконец, указывалось практическое применение к жизни с целью дать доброе и благочестивое направление воле воспитанниц. Талантливый наставник достигал двоякой цели: с одной стороны, так уроки усвоялись воспитанницами сознательно и разумно, а с другой — они влияли на нравственное настроение слушательниц».

Буквально с первых дней преподавательской деятельности Херасков настраивает детей на укрепление воли. «Жизнь человеческая, — говорит он гимназистам, — переплетена из разных обязанностей. На каждом шагу приходится сталкиваться с долгом, разными правилами… Каждое требует усилия воли, а значит своего рода подвига.

Свобода в том, чтобы разумно и сознательно выбрать одно и определенное. Мы должны научить вас подчиняться требованиям долга, выработать способность стеснить свою лень, низшие инстинкты, дать простор деятельности духовной».

Знаменательно, что именно при ректорстве отца Михаила, в 1880 году, в Духовной семинарии издаются «Правила поведения», а 1884 году вводится устав. Вот как он объясняет свою требовательность семинаристам:

«Небрежное и неряшливое отношение к исполнению дисциплины, школьных правил, ленивое отношение к изучению уроков и вообще беззаботность вырабатывает впоследствии людей небрежных, ленивых, беззаботных. Жизнь может застать вас неподготовленными, слабыми, неспособными на подвиги добродетелей, и увлечь своим грязным мутным потоком далеко от святых целей». Большую роль в тренировке воли отец Михаил Херасков придавал постам. Именно поэтому он требовал обязательного их соблюдения, если, конечно, не было для их невыполнения уважительных причин.

В тех учебных заведениях, где работал отец Михаил, жизнь строилась так, что непременной обязанностью старших была забота о младших, помощь им во всех делах — выполнении уроков, приобретении навыков общения… То есть в ходе учебы дети не только получали теоретические знания, но и применяли их на практике. Особенно ярко это проявлялось в жизни женского епархиального училища, организатором и куратором которого был отец Михаил Херасков.

Интересно, что он сравнительно редко пользовался методом поощрения и наказания. Похвала, одно из основных средств поощрения, развивает гордыню, которая в свою очередь является благоприятной почвой для таких недугов, как зазнайство, тщеславие, черствость, что для человека православного является страшнейшим грехом. Несправедливое же наказание, по мнению отца Михаила Хераскова, может убить в человеке «спокойствие… лишить простора деятельности, может быть, не лишенной пользы и доброго значения».

Не выдумать лучшей формы для выражения чувств, волнующих вашу душу, чем какие предлагает вам Церковь; не сочинить лучших правил для жизни, чем богомудрые уставы церковные.

Одним из важных средств, которым Херасков владел в совершенстве, безусловно, являлась его речь, очень образная, эмоциональная, насыщенная пословицами, поговорками, сравнениями и метафорами. Как вспоминает А. Преображенский, благодаря его таланту перерабатывать в голове сложнейшую информацию и излагать ее затем простым, понятным языком, самые трудные темы хорошо усваивались его учениками: ответы их, как правило, были четкими и толковыми. Многие афоризмы отца Михаила Хераскова, такие, как «человек — не ангел», «сильнейший двигатель деятельности — привычка», «время — лучший и драгоценнейший капитал», после его выступлений становились ходовыми.

Очень обогащали и придавали его речи особую значимость выдержки из Священного Писания и Предания. Отец Михаил Херасков практически не пользовался иностранными словами, хотя многие языки, как упоминалось, знал в совершенстве.

Важнейшее значение в воспитании Херасков придавал молитве. «Если горечь жизни слишком болезненно будет ощущаться в сердце вашем и кругом не будет у вас ни поддержки, ни утешения, ни отрады, найдите утешение в молитве. Молитва вас успокоит, даст силы и вдохновит вас на все высокое и прекрасное», — советует он воспитанницам епархиального училища.

Как практик с немалым опытом, он понимал: если воспитанник не хочет принимать знания, предлагаемые ему, и добровольно преобразовывать себя, любые усилия учителя, как бы талантлив он ни был, бесполезны. Не случайно главное назначение воспитателя Херасков видел не столько в том, чтобы тот «начинял» ученика разной информацией, даже очень важной и полезной, как пирог начинкой, а в том, чтобы он прежде всего пробудил в воспитаннике желание быть лучше, совершенней. Только тогда нужная информация окажется востребованной. «Исправь в себе прегрешение — и победишь всю силу вражью» — эту фразу отца Михаила Хераскова можно считать ключевой.

Выступая перед семинаристами, отец Михаил так комментирует ее: «При всех, самых усердных наблюдениях за вами, нам приходится действовать со стороны и наугад, ибо чужая душа потемки, оттого всегда возможны ошибки. Это значит: до тех пор, пока вы сами не приметесь за внутреннюю работу над собой и, изучив свои наклонности, не будете останавливать дурных проявлений своего характера и в то же время практиковаться во всем добром, — до тех пор все наши труды и заботы о вас не будут прочны и надежны, и жизнь может застать вас неприготовленными и неспособными на труды и подвиги добродетели». Огромную роль в самовоспитании отец Михаил Херасков придавал исповеди с покаянием. Ценность этого обряда, по мнению Михаила Ивановича, заключается в том, что он заставляет человека отвлечься от суеты и заняться «исключительно душой», очищением засоренных в ней мест и обновлением спасительных сил.

Беседуя с семинаристами об общественной значимости и необходимости нравственного поведения, отец Михаил Херасков пытается убедить их, что любой, самый незначительный поступок сознательно или бессознательно оценивается другими. Это необязательно проявляется в словах. Даже чаще оценка отражается в ответном поведении человека, с которым приходится общаться, поэтому нужно вести себя достойно всегда, ибо, как считает отец Михаил, «среди целомудренных и невинных — неудобно нескромное и срамное слово. Среди занятливых и трудолюбивых — невесело и неловко ленивцу. Среди честных — постыдно посягательство на чужую собственность. Среди скромных — невозможно буйство».

Из изложенного становится ясно и то, почему большую роль в закреплении хороших привычек, воспитании воли отец Михаил Херасков придавал примеру, подаваемому другими. С этой целью он достаточно часто отправляет своих воспитанников к чтению литературы, где бы они могли отыскать достойные образцы для подражания, и сам постоянно находит таковые, чтобы познакомить с ними учеников. Преимущественно примеры эти заимствованы из Священного Писания.

В отечественной истории отец Михаил Херасков также находит примеры, достойные подражания. Это подвижническая деятельность владыки Симона, первого епископа Владимирского и Суздальского (ему он посвящает большой очерк- исследование), святого благоверного князя Александра Невского, князя Дмитрия Пожарского.

Владимир XIX века, как и большинство российских городов того времени, был небольшим городом с патриархальным укладом, Согласно документам, в 1877 г. численность его составляла чуть более 18 тысяч — поэтому не только детей, но и их родителей отец Михаил Херасков хорошо знал, представлял уровень воспитанности тех и других, их возможности, что, безусловно, тоже способствовало его успешной работе.

Журнал «Глинские чтения»

Сердце может выражать, обнаруживать и понимать совершенно своеобразно такие душевные
состояния, которые по своей нежности, преимущественной духовности и жизненности не
поддаются отвлеченному знанию разума.

Философ и педагог П.Д. Юркевич
Оцените статью
Московская педагогическая академия
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я даю согласие на обработку персональных данных и принимаю политику конфиденциальности.